Людвиг ван Бетховен: несколько фактов о композиторе о которых вы не знали

Людвиг ван Бетховен: несколько фактов о композиторе о которых вы не знали

Людвиг ван Бетховен - немецкий композитор и пианист. Один из самых известных композиторов-классиков. Что мы о нем знаем? Ну, он написал Лунную сонату. Знаете ли вы, что название “Лунный” появилось благодаря музыкальному критику Людвигу Релстабу?

Людвиг ван Бетховен

Отец знал, что растит второго Моцарта

Отец Бетховена, Иоганн, с раннего детства учил Людвига играть на скрипке и клавесине (клавишное и струнное музыкальное произведение). Он хотел сделать из своего сына второго Моцарта! Шесть часов занятий на клавесине каждый день не были пределом - иногда отец заставлял малыша сидеть у Весов и ночью. Хотя мастерства Моцарта он не проявил вовсе.

Моцарт тоже знал, что Бетховен будет вторым им

Когда Людвигу было 17 лет, он уехал в Вену. Случилось так, что Моцарт услышал его импровизацию и воскликнул: "он заставит всех говорить о себе!" Правда, это великодушное восклицание, данное свыше, оказалось предвестником трагедий в семье Бетховенов. Почти сразу же после этого умерла его мать. Молодой человек был вынужден устроиться на работу незначительным скрипачом в оркестр, где проводил дни и часы, сидя в яме перед оперной сценой. Это было необходимо для содержания детей (пусть и не Африканских, но все же голодающих младших братьев, а может, и сестер).

Бетховену приходилось играть перед свиньями

Однажды, когда Людвиг играл (не на компьютере, а на музыкальном инструменте), один из гостей начал громко болтать с девушкой. Бетховен перестал играть и сказал: "Я не буду играть таких свиней!” Несмотря на все извинения, мольбы и уговоры, он ушел, гордо хлопнув дверью (хотя все происходило на улице, кажется).

Бетховен был против власти

Когда Людвиг начал терять слух, он использовал “разговорные тетради” для общения с друзьями. Друзья писали ему, и он отвечал письменно или устно. Но владелец двух тетрадей сжег их, потому что были грубые и резкие выпады против императора, князя и чиновников. Бетховен постоянно возмущался властями, законами и постановлениями. На самом деле, очень много творческих людей, ну, как бы это сказать, Ну да, что-то в этом роде.

Бетховен игнорил императора

Однажды (в ледяной зимний сезон, вернее, история умалчивает) композитор и писатель Иоганн Гете гуляли вместе. Навстречу им шел император, весь такой же напыщенный, как Киркоров (или Басков на худой конец), со своей свитой. Немецкий мыслитель, считавший, что разделять и властвовать-мудрое правило, но объединять и направлять гораздо лучше, низко поклонился, и Бетховен просто прошел сквозь толпу придворных, слегка коснувшись шляпы.

За ним следили

Как упоминалось ранее, Бетховен в своих "разговорных тетрадях" допускал "свободные мысли" (ну, те, что против сатрапов и убийц). Великий немец, дорогой любому русскому и белорусскому человеку, уважал француза Наполеона и даже хотел посвятить ему свою третью симфонию, но вскоре объявил:

Этот Наполеон - тоже обыкновенный человек. Теперь он будет топтать ногами все человеческие права и сделается тираном.

После поражения Наполеона под Австрией был установлен полицейский режим. За многими людьми наблюдали. Поэтому в записных книжках гения часто встречалась фраза: "Тише! Осторожно, здесь шпион!”

Смерть

Бетховена убил его врач Андреас Ваврух, вернее, ускорил его уход в иной мир, поскольку композитор страдал смертельным недугом, присущим алкоголикам, называемым "циррозом печени". Домашний Айболит не прокалывал брюшину, чтобы удалить жидкость, а смазывал раны свинцом. Ну, раньше были либо методы лечения.

Вскоре уровень свинца у Бетховена превысил все мыслимые и немыслимые параметры.

Дорогие кости

Как бы то ни было, они решили произвести вскрытие после смерти музыканта. И в это время нашелся некто, кому пришла в голову мысль стащить пару костей со стола медицинского эксперта. И этот кто-то не был собакой. Это был так называемый homo sapiens. Предок известного продюсера и режиссера Пола Кауфмана. И теперь эти останки находятся в его грушевидной шкатулке, которая передавалась из поколения в поколение фетишистами в его семье, словно божественный тотем, защищающий их от сглаза и порчи.