Нетронутый временем этот первозданный мир парит высоко над Амазонкой

Тёмной февральской ночью Брюс Минс стоял в одиночестве высоко в горах Пакарайма на северо-западе Гайаны. Осматривая облачный лес с фонариком, он вглядывался сквозь запотевшие очки в море древних деревьев, покрытых бородами зеленого мха. Влажный воздух, насыщенный запахом разлагающихся растений, звенел мелодичной симфонией лягушек, увлекая его, как песня сирены, так глубоко в джунгли, что он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь выбраться оттуда.

Схватившись одной рукой за ветку дерева, боясь потерять равновесие и выражая недовольство своему преклонному возрасту, Брюс сделал шаткий шаг вперед. Его ноги дрожали, погружаясь в заболоченную листву. В начале этой экспедиции он сказал мне, что планирует начать медленно, но будет становиться сильнее с каждым днем, по мере привыкания к жизни в лесу. На тот момент, Брюсу Минсу было 79-лет.

В конце концов, за свою карьеру биолога он совершил 32 экспедиции в этот регион. Я видел его фото в молодости — практически двух метровый, широкоплечий лесной житель, с длинными волосами, собранными в хвост, и с огромной змеей, перекинутой через шею.

Реки Кукуи и Атаро.

В этой части страны нет дорог для торговли товарами сельские жители полагаются на водные пути, пересекающие джунгли.

Он рассказывал мне истории о поездке на расшатанных автобусах в 1980-х годах по равнинам Гран-Сабаны в Венесуэле, о жизни в горах, где он «охотился» на новые виды земноводных и рептилий. Однажды он провел дни в одиночестве на вершине безвестной горы, живя настолько близко к миру природы, насколько мог. Все это было продолжением исследований, которые он проводил ещё ребенком в Южной Калифорнии, бродя по холмам Санта-Моники в поисках ящериц и тарантулов, или, как он любит говорить, «маленьких впечатлений от великолепия природы».

Именно эта философия и привела его сюда. Конечно, хвостик был седым и тонким, а 129 килограмм намного превышали его былой боевой вес, но он заверил меня, что пристрастие всей его жизни по прежнему с ним.

Заоблачный архипелаг

Как флора и фауна эволюционировала на отдаленных островах за океаном, так же развивались растения и животные, изолированные на вершинах тепуи, каменных плато, возвышающихся над тропическими лесами Южной Америки. Медленное выветривание отшлифовало их отвесные скалы и впадины между ними. Ученые считают, что на каждом из этих небесных островов обитали уникальные формы жизни, разделенные океанами тропических низменностей.

Маршрут к Вейассипу

Образование, известное как Гвианское плоскогорье, занимает площадь более 1,5 миллионов квадратных километров. Это остатки древнего морского дна, поднятого примерно 165 миллионов лет назад, когда Африка и Южная Америка начали разделяться на два отдельных континента.

Но джунгли, с их кишащими насекомыми, непрекращающимися дождями и болотами, которые угрожают поглотить человека целиком, имеют свойство утомлять, и после недели сурового прочесывания кустарников и бесконечных переходов через реки это стало очевидно для всех на нашем пути. Брюс слабел с каждым днем. Ночью хриплый кашель не давал ему уснуть, и, лежа в гамаке, он думал о своём доме во Флориде, где его жена и двое взрослых сыновей практически умоляли не отправляться в это путешествие.

И все же я видел, как Брюс это делал раньше. Мы совершили три поездки в этот регион, отдаленную «горячую точку» биоразнообразия, называемую бассейном реки Пайква, которая находится на северной окраине тропических лесов Амазонки. Главным интересом Брюса были лягушки, и если на планете есть лягушачий рай, то это, несомненно, был он.

Лягушки играют решающую роль в экосистемах по всему миру, но нигде они не существовали дольше, чем в экваториальных тропических лесах, подобных этому. В течение миллионов лет здешние амфибии следовали множеству эволюционных путей, в результате чего появилось разнообразие видов всех форм, размеров и цветов с удивительными природными адаптациями.

Брюс Минс ищет под камнями лягушек

Брюс Минс ищет под камнями лягушек и других неизвестных науке видов. Во время экспедиции 79-летний биолог исследовал множество водных местообитаний. По его словам, даже пруд может быть крошечной вселенной жизни, населенный видами, которых больше нигде нет.

Биологическое разнообразие бассейна Амазонки

Только в бассейне Амазонки описано более тысячи видов амфибий — от похожих на драгоценные камни ядовитых лягушек-дротиков, названных так в честь их основного использования коренными народами, до стеклянных лягушек, с такой тонкой кожей, что видно их бьющееся сердце. От молочных лягушек, живущих высоко в кронах деревьев, внутри заполненных водой дупел, до недавно обнаруженных лягушек-зомби, проводящих большую часть своей жизни под землей. Многие из них привели к прорывам в медицине, включая новые типы антибиотиков и болеутоляющих средств, а также в потенциальном лечении рака и болезни Альцгеймера.

Ученые считают, что они идентифицировали лишь часть видов лягушек в мире. Тем временем те, о которых мы знаем, исчезают с угрожающей скоростью. По некоторым оценкам, с 1970-х годов вымерло до 200 видов лягушек. Брюс и другие биологи опасаются, что многие другие вымрут еще до того, как мы узнаем об их существовании. Какие секреты эволюции, медицины или другие загадки будут потеряны вместе с ними?

Брюс отказался останавливаться на таких мрачных размышлениях. Вместо этого он сосредоточился на богатстве биологических сокровищ, которые все еще хранились в этих тропических лесах. «Потенциал будущих открытий в Пайкве практически безграничен», — сказал он мне, его голос был полон характерного для него энтузиазма. Но он также знал, что время уходит — не только для лягушек, но и для него самого.

Беннетт Моррис в походе через джунгли бассейна реки Верхняя Пайква

Вооруженный мачете и тростями, Беннетт Моррис (справа) вместе с другими проводниками из числа коренных народов акавайо ведет команду через густые джунгли бассейна реки Верхняя Пайква к основанию тепуи, известного как гора Вейассипу.

Гайана — единственная англоговорящая нация в Южной Америке, историческое наследие как долговременной колонии Великобритании на континенте. Большая часть страны покрыта нетронутыми тропическими лесами, но в дальнем северо-западном углу страны, горы Пакарайма простираются вдоль границы Гайаны с Бразилией и Венесуэлой. Здесь несколько плоскогорий, резко возвышаются над темно-зеленым пологом бассейна реки Пайква, напоминающих монументальные плато в пустынях американского юго-запада. Местный народ пемон (Pemong), веками живет в тени, этих потусторонних великанов известных как тепуи или «прорастающие скалы», иногда называемые «домами богов».

В отличие от типичных горных хребтов, которые часто образуют связанные цепочки, тепуи, как правило, стоят поодиночке, вырастая из тропического леса, как острова, возвышающиеся над туманным океаном. На несколько вершин можно добраться по пешеходным маршрутам, но большинство из них окружено отвесными скалами, некоторые из которых достигают 900 и более метров в высоту, и часто «украшены» впечатляющими водопадами.

Гвианское плоскогорье

Геологи говорят нам, что тепуи — это остатки древнего плато, называемого Гвианским плоскогорьем, которое когда-то составляло сердце суперконтинента, известного как Гондвана. Сотни миллионов лет назад, когда эта часть Южной Америки была соединена с Африкой, Гвианское плоскогорье простиралось на территории современной Гайаны, Французской Гвианы, Колумбии, Бразилии, Венесуэлы и Суринама. Эта масса древнего песчаника и кварцита постепенно разрушалась и подвергалась эрозии примерно 30 миллионов лет назад, когда около сотни монументов, существующих сегодня, приобрели нечто, напоминающее их нынешнюю грациозную форму.

Гондвана распалась много тысячелетий назад, но эта часть Южной Америки до сих пор хранит много ключей к ее общему прошлому с Африкой. Сегодня некоторые из видов, эндемичных для тепуи, тесно связаны с растениями и животными, обитающими в Западной Африке, а типы алмазов, добываемых в Сьерра-Леоне и Гвинее, такие же, как и те, которые отслаиваются со скал тепуи и уносятся вниз по течению Пайкве и других местных рек.

Сэр Уолтер Рэли в поисках Эльдорадо

Вероятно, первым европейцем, увидевшим тепуи, был английский исследователь сэр Уолтер Рэли, который возглавил экспедицию вверх по Ориноко в 1595 году в поисках Эльдорадо, легендарного затерянного золотого города. Рэли писал о том, что увидел вдалеке хрустальную гору, которая могла быть горой Рорайма: «Она казалась белой церковной башней огромной высоты. С неё низвергается могучая река, которая не касается ни одной части склона горы, но устремляется через ее вершину и падает на землю с таким ужасным грохотом, как будто тысяча больших колоколов стучат один о другой».

Я впервые узнал об этих потусторонних скальных образованиях еще мальчиком, когда прочитал классику сэра Артура Конан Дойла 1912 года «Затерянный мир». В этой научно-фантастической сказке ученый обнаруживает динозавров и протолюдей, живущих на изолированном плато, спрятанном глубоко в джунглях Амазонии. Эта книга и ее главный герой, энергичный профессор Челленджер, сразу же пришли мне на ум, когда я впервые познакомился с Брюсом в 2001 году через общих друзей в Национальном географическом обществе. Он рассказал о некоторых своих исследованиях тепуи, описав их как отдельные лаборатории для эволюции — острова в небе, которые были полностью изолированы так долго, что некоторые виды лягушек существуют только на вершине одной тепуи и больше нигде на Земле.

Поход на Вейассипу. Франклин Джордж отдыхает после дня пути через джунгли

Франклин Джордж отдыхает после дня пути через джунгли, часто под непрекращающимся дождем. Джунгли просто поглощают тебя день за днем, — говорит писатель Марк Синнотт. Мы постоянно были покрыты грязью.

Тепуи похожи на Галапагосские острова, — сказал он мне однажды, но намного старше и сложнее для изучения.

Он искал кого-нибудь, кто помог бы ему добраться до самой труднодоступной местности на тепуи или поблизости. Имея опыт профессионального скалолазания, я конечно же согласился ему помочь. Поэтому в 2003 и 2006 годах мы потратили недели на поиски новых видов лягушек в джунглях под Рораймой. По дороге домой на вертолете после второго рейса, мы пролетели над небольшой горой, которой не было на нашей карте. Её вершина была увенчана провалом глубиной 180 метров, на дне которого рос густой лес. Брюс пытаясь перекричать рёв вертолета, схватил меня за рубашку и крикнул в лицо: «Марк, мне нужно быть в этой дыре!»

Шесть лет спустя, вертолет высадил нас с Брюсом на вершину Вейассипу, именно так называлась тепуя, провал которой не давал покой Брюсу. После пяти дней кемпинга и ползания по ночам через то, что Брюс назвал «затерянным миром в затерянном мире», он нашел крошечную лягушку, которую назвал «недостающим звеном» в эволюционной биологии тепуй. Единственный экземпляр этого вида, названный Oreophrynella weiassipuensis, был собран группой спелеологов в 2000 году, но он не был должным образом сохранен, и в результате мы мало знаем о виде или его родстве с другими представителями рода, известным как галечные жабы.

Двойной водопад в окрестностях типуи Вейассипу

Синнотт и Хоннольд стоят под водопадом под двойным водопадом с одноименным названием, неподалёку они разбили базовый лагерь. Оттуда ещё около восьми километров через нетронутый тропический лес до подножья Вейассипу. Затем они поднялись на тепуи в поисках лягушек и других видов. Фотография Мэтью Ирвинга

«Орео», как назвал его Брюс, был шоколадно-коричневого цвета, размером с ноготь его большого пальца, с четырьмя пальцами на лапах, которые напомнили мне мультяшные руки Микки Мауса — эволюционная адаптация, которая позволяет этим лягушкам осваивать отвесные поверхности. Это был седьмой известный вид из рода Oreophrynella . Каждый из этих видов живет отдельно от других: шесть встречаются только на вершинах тепуй и один в облачных лесах бассейна реки Пайква.

Каждый из них прошел свой эволюционный путь, но, по крайней мере, у двух из них есть замечательная адаптация, которая позволяет им скрываться от хищников. Когда тарантулы или скорпионы нападают, эти лягушки сворачиваются в плотные шарики размером с гальку, катятся и прыгают по ветвям деревьев, лианам, листьям или каменистым поверхностям, пока не окажутся вне опасности. К концу той поездки с Брюсом, я не был уверен кем восхищаться, этими крошечными лягушками или человеком, посвятившим свою жизнь их изучению.

На вершине Вейассипу была еще одна лягушка, которую Брюс сфотографировал, но хотел изучить больше. У этого экземпляра были классические задние лапы древесной лягушки, но судя по размеру, коричневому цвету и брюшку с белыми крапинками, Брюс был уверен, что это новый вид рода Stefania.

Надземные земноводные

Потепление климата и уменьшение количества осадков угрожают эндемичным лягушкам и жабам, обитающим на вершинах тепуй и в тропических лесах. Многие виды узко адаптированы к климатическим условиям.

Галечная жаба на вершине типуи Рорайма

Размер 23 мм. Галечная жаба Oreophrynella quelchii обитает на вершине типуи Рорайма. Полноценная особь вылупляется полностью сформированной из мягкого яйца. Она проводит дни во влажном мху, а ночи отдыхает на листьях.

В течение многих лет Брюс и его коллега, бельгийский биолог Филипп Кок, строили филогенетическое дерево Stefania.

Галечная жаба Oreophrynella weiassipuensis во впадине Вейассипу

Размер 20 мм. Галечная жаба Oreophrynella weiassipuensis, обитает во впадине Вейассипу. Использует пальцы на задних лапах, чтобы цепляться за камни и растения и карабкаться по ним. Она скрывается от хищников, скручиваясь и откатываясь.

Изучив ДНК других лягушек, они пришли к выводу, что видов не хватает. Если бы Брюс смог найти эту неуловимую лягушку на вершине Вейассипу и доказать с помощью анализа ДНК, что ее предки эволюционировали в течение миллионов лет, чтобы приспособиться к этой экосистеме, отрезанной от остального мира, он был бы на шаг ближе к более полному пониманию того, как развивается жизнь на тепуи.

 Anomaloglossus roraima

Размер лягушки 15 мм. Обитает на склоне типуи Рорайма. Головастики Anomaloglossus roraima, обитающие на высокогорных лугах, развиваются в воде, которая попадает между листьями ковшеобразных растений бромелиевых.

Поэтому Брюс предложил последнюю экспедицию в Гвианское плоскогорье, чтобы найти Стефанию и изучить видовое богатство других амфибий и рептилий бассейна реки Пайква. Местные реки Кукуи и Атаро мы пересекли на каноэ, затем преодолели 65 километров по нетронутым джунглям до Вейассипу, на который нужно было подняться по его отвесной северной стене. «Вероятно, это последнее, что у меня осталось», — сказал Брюс. «Но я доберусь туда. Даже если мне придется ползти».

Otophryne robusta

Размер 50 мм. Место обитания — окружающие леса Рораймы. Otophryne robusta имитирует опавшие листья, чтобы слиться с окружающей средой. Её головастики зарываются в песчаный ил ручьев.

Моя задача состояла в том, чтобы придумать способ помочь Брюсу искать новые виды на скалах, единственной среде тепуй, которую никогда не изучал ни один ученый. Но для того, чтобы безопасно сопровождать человека, которому исполнится 80 лет в этой экспедиции, по отвесной стене, потребуются навыки, намного превосходящие мои. Поэтому я нанял двух человек: суперзвезду скалолазания Алекса Хоннольда, чье восхождение без страховки на Эль-Капитан в Йосемитском национальном парке было задокументировано в фильме «Фри-соло», и Федерико Пизани, итальянца венесуэльского происхождения и одного из самых опытных альпинистов тепуи.

Брюс призвал все свои резервы и двинулся дальше через джунгли в поисках лягушек.

Несколько дней мы брели по заболоченной пойме в грязи по щиколотку, которая стремилась разуть нас. Дождь лил непрестанно, и даже когда солнце выглядывало из-за низких туч, оно никогда не пробивалось сквозь плотный полог над головой. Внизу, в запотевшем подлеске, царствовали комары и мухи, а наша пропитанная потом одежда, скользкая от грязи и порванная шипами растений, прилипала к сыпи на коже.

Каждый день мы пересекали по ненадежным бревенчатым мостам, бесчисленные, реки и ручьи. Чьи медленно текущие воды, напоминающие чай, вытекающий из огромного чайника, использовались нами в качестве питьевой воды. Окрашенная гниющей растительностью, она была единственным источником утоления жажды, но никакая очистка не могла сделать воду, хотя бы на вид, более привлекательной.

Даже Алекс нашел условия сложными. Но для Брюса этот путь превратился в мучительное испытание. Он часто падал. Не имея возможности контролировать равновесие, чтобы пересечь множество бревенчатых мостов, он вместо этого решил спускаться вниз по крутым насыпям и переходить реки вброд. Однажды он кувыркнулся с крутого берега реки и приземлился лицом в ручей. После того, как стало ясно, что он не пострадал, кто-то снял напряжение шуткой о том, что джунгли виновны в «жестоком обращении с пожилыми».

Все рассмеялись, включая Брюса. Но по мере того, как он продолжал бороться с природой в течении следующих нескольких дней, а последствия этой борьбы становились все более заметными,  воспринимать происходящее с юмором было уже невозможно. Безопасность Брюса стала перманентной задачей для нашей команды.

 Алекс Хоннольд на Вейассипу

Федерико «Фуко» Пизани, один из самых опытных в мире альпинистов на тепуи, ведет альпиниста Алекса Хоннольда вверх по участку Вейассипу. Они надеялись найти новые виды лягушек на скалистых скалах, которые ученые никогда не изучали. Фотография Мэтью Ирвинга

Через неделю мы, наконец, разбили базовый лагерь ниже по течению от ревущего шестидесяти метрового водопада, который Брюс назвал водопадом Дабл Дроп. Он был похож на гигантскую двугорбую водную горку и врезался в свое основание с такой силой, что воздух наполнялся туманной взвесью, окутывавшей наш лагерь.

Команда собралась под брезентовым навесом, сидя на скамейке вокруг импровизированного стола, сделанного из упавших деревьев. Чтобы оценить нашу ситуацию, Брюс разложил на нём карту и морщинистым пальцем обозначил маршрут, который все еще лежал между нами и Вейассипу. К югу от нас была неизведанная долина, по словам проводников нашей команды, состоящей из Акавайо, представителей небольшой группы коренных народов, над ревущими водопадами возвышались массивные тепуи Вейассипу, которые оставались скрытыми за густым пологом леса и клубящимися облаками.

Сидя напротив меня, Алекс буквально вибрировал, так сильно ему хотелось добраться до горы, где он мог бы взобраться наверх и выбраться из того, что он называл «грязным миром». Фуко, в очках, с густыми вьющимися каштановыми волосами с проседью, сидел рядом со мной. За последние 27 лет он более 20-ти раз поднимался на тепуи, но никогда не участвовал в научных экспедициях. Всегда хотел быть ученым, получить докторскую степень по биологии, и я заметил, что Брюс часто обращался к Фуко, когда пытался определить окружающую нас флору и фауну.

На вершине Вейассипу Фуко ищет лягушек среди зарослей бромелиевых

На вершине Вейассипу Фуко ищет лягушек среди зарослей бромелиевых. Каждая тепуи предлагает уникальную возможность для изучения эволюции. Многие растения и животные на ее вершине были изолированы от других видов на протяжении тысячелетий.

За Алексом стояли руководители команды из 70 местных жителей Акавайо, которые поддерживали нашу экспедицию в качестве гидов и помощников. Эдвард Джеймсон и Трой Генри были знамениты в акавайо тем, что в 2019 году поднялись по полукилометровому маршруту на Рорайму с британской экспедицией. Они еще не знали об этом, что мы привезли медали от новоизбранного президента Гайаны Мохамеда Ирфана Али, чтобы отметить их заслуги.

Невысокий, мускулистый и постоянно улыбающийся 55-ти летний Эдвард, сопровождал меня и Брюса в наших предыдущих экспедициях в этот регион. Он вырос в этом лесу и мог выживать здесь более или менее бесконечно, имея лишь, висящий амулетом на шее, мачете. Со времени нашей последней экспедиции он время от времени работал старателем, или «поркнокером», гайанский термин, который относится к горнякам в отдаленных районах, питающихся дикими свиньями.

С тех пор как я в последний раз видел Эдварда в 2006 году, Гайану охватила золотая лихорадка, по всей стране было оборудовано несколько тысяч шахт. Как и большинство акавайо, Эдвард большую часть своей жизни занимался сельским хозяйством и охотой, но устоять перед соблазном заработать, или даже разбогатеть, было невозможно. Он рассказывал, как старатели поднимали на поверхность слои глины с помощью воды, промывали, а затем смешивали с ртутью, которая связывается с золотом. Особенно беспокоил Брюса химический процесс.

«Чайная ложка ртути может загрязнить всю речную систему, — сказал он мне.

Галечная жаба МакКоннелла (Oreophrynella macconnelli)

Галечная жаба МакКоннелла (Oreophrynella macconnelli) обитает в лесу возле водопада Дабл-Дроп и является одним из двух известных видов галечных жаб, которые не обитают на вершинах тепуи. Фото Райана Валасека

Безымянный вид лягушки Stefania

Безымянный вид Stefania был найден в облачном лесу под Вейассипу. Фото Ренана Озтюрка

Древесная лягушка Рорайма (Boana roraima)

Древесная лягушка Рорайма (Boana roraima) живет между листьями древесных бромелиевых. Фотография Райана Валасека

Лягушка Канайма (Nesorohyla kanaima)

У древесной лягушки Канайма (Nesorohyla kanaima) необычайно темные глаза. «Немногие лягушки имеют настолько черные радужки, что вы не можете видеть их зрачки», — говорит Брюс Минс. Но пока неясно, какое преимущество это оказывает. Фото Ренана Озтюрка

Представитель Акавайо, Денвер Генри показал мне карту с подробным описанием местонахождения десятков участков добычи полезных ископаемых, разбросанных по тропическому лесу, окружающему реку Пайква. До сих пор «поркнокерам» мешала недоступность местности и сопротивление акавайо строительству взлетно-посадочной полосы в их деревнях. Во время последнего сезона дождей, когда низины были затоплены, из Камаранга, одной из самых больших деревень в регионе, приплыли другие старатели, чтобы исследовать участки. С каждым годом эти шахты все ближе приближаются к бассейну реки Пайква.

Посовещавшись, мы пришли к выводу, что Брюсу нужно время, чтобы прийти в себя, поэтому мы решили разделиться. Группа альпинистов должна была проложить тропу к основанию северной стены Вейассипу, пока Брюс и группа акавайо собирали образцы у водопада Дабл Дроп.

На следующее утро Брюс выбрался из гамака и в одних грязных трусах отправился на встречу с акавайо, которые уже ждали его с 5-ти литровыми пакетами Ziploc. В начале поездки он объявил, что для изучения биоразнообразия он заплатит за образцы. Выплата составляла 100 гайанских долларов (около 50-ти американских центов) за определенный объём найденных организмов. Плюс премия, если будет найден вид Stefania. Надо сказать, что местные делали это с особой охотой, у коренных жителей мало возможностей заработать.

Брюс открыл свой дневник на пустой странице и начал делать записи. Эдвард был первым в очереди. В его сумке было четыре лягушки. Следующим был Салио Чивакенг с пятью ящерицами и шестью лягушками. Маркенсон Джеймс уверенно достал большого черного скорпиона Tityus obscurus, а его друг добыл паука, достойного участия в фильме по Стивену Кингу. Брюс вытащил его из мешка голой рукой, зажимая пальцами волосатое тело, как краба. «Терафоза Блонда, он же Голиаф-птицеед»,— сказал Брюс. Член семейства тарантулов, который является самым большим пауком в мире по массе и да, он ест птиц. Представленный Брюсу экземпляр, весил около двухсот грамм и был 15 сантиметров в диаметре. Он уставился на нас глазами-бусинками и оскалил изогнутые черные, вампирские клыки. Набросав несколько заметок, Брюс водрузил его на свою лысеющую голову.

Маршрут на Рорайму

 Восточная стена Рораймы

Восточная стена Рораймы, протяженностью более четырнадцати километров — самая высокая точка Гайаны, возвышается над бассейном реки Пайква. Частые дожди на ее вершине стекают в водоразделы трех крупных рек Южной Америки: Эссекибо, Амазонки и Ориноко.

Тем временем Алекс, Фуко и я загрузились едой и снаряжением для восхождения: сотнями метров верёвки и тремя подвесными койками, называемыми платформами, для кемпинга на склоне утеса. Два гида-акавайо, Харрис Аарон и Франклин Джордж, повели нас вверх по узкой тропинке, через холм в густой лес. Орудуя мачете, они проложили путь через гигантские папоротники, между старыми деревьями, крепко держащимися могучими корнями на тонкой песчаной почве.

Колючие бромелиевые всех мыслимых размеров и цветов покрывали землю и росли по бокам деревьев, прорастая из зарослей мха. Из гнилых пней росли орхидеи с нежными белыми цветами. Белые колокольчики, радужные попугаи ара и крошечные разноцветные колибри носились в листве, наполняя воздух трелями и свистом. На короткие мгновения облака рассеивались, позволяя солнцу просачиваться через кроны деревьев, освещая участки влажной лесной подстилки, где в лучах света порхали светящиеся голубые бабочки морфо.

На второй день нашего пути к Вейассипу мы начали мельком видеть её возвышающийся северный склон через редкие просветы в лесу. Вскоре мы вошли в лабиринт беспорядочно перемешанных скользких валунов, покрытых губчатым покрывалом ярко-зеленого мха. Постепенно твердая почва уступала место приподнятой решетке валежника, которая время от времени проваливалась под ногами.

Поздно вечером я услышал позади себя громкий треск. Оглянулся и увидел Алекса, одна из его ног проломила высохшие веки и провалилась между двумя камнями. Высвободившись, он подтянул штанину. Его голень была покрыта смесью крови и грязи. Фуко поймал мой взгляд. Он ничего не сказал, но я знал, о чем он думал: как, черт возьми, мы собираемся провести Брюса через это?

Выйдя из недружелюбного леса перед самым закатом к подножию Вейассипу, мы почувствовали себя заново родившимися. Облака рассеялись, отвесная стена тепуи светилась, отражая свет заходящего за горизонт солнца. Дюжина водопадов, с полукилометровой высоты, ревущим потоком, устремлялись вниз прямо из горы, словно развевающиеся пряди золотого шелка.

Франклин обратил наше внимание на самый впечатляющий водопад, который вырывался из скалы примерно в 60 метрах ниже верхнего края скалы. Это, по его словам, был Алмазный водопад, где, по легенде, небольшой бассейн у его основания сверкает бриллиантами размером с кулак. Эта история восходит к сэру Уолтеру Рэли, который писал, что некоторые из его местных гидов обещали привести его к горе, на которой были большие отложения, растущие подобно алмазам: будь то горный хрусталь, бристольский алмаз или сапфир. «Я еще не знаю, но надеюсь на лучшее», — писал Рэли.

Восхождение на Вейассипу

Рано утром следующего дня мы начали восхождение на Вейассипу. Наш план состоял в том, чтобы подняться на стену по тому маршруту, который показался нам более безопасным. Затем подготовив всю скалу, мы привязали бы Брюса к одной из платформ и тащили его за собой. Сидя на удобной подвесной платформе, он мог искать новые виды рептилий на вертикальных стенах, неприступной вершины Вейассипу.

Продвижение было мучительно медленным, и к концу дня мы с Фуко оказались на небольшом, 45-ти метровом выступе. Над нами, в сторону 8-ми метрового горизонтального выступа, известного на языке альпинистов как крыша, змеилась перепачканная грязью веревка, привязанная к Алексу, повисшему, как летучая мышь, зацепившись левой ногой за выступ скалы.

«Как вы думаете? Смогу я это сделать», —  крикнул он нам. Последняя секция «крыши» была обломком скалы, торчащим из стены, как трамплин для прыжков в воду. Невозможно было точно сказать, насколько он прочный. Ранее в тот же день я сильно ударился, добравшись до того места, где сейчас был Алекс, уверенности в себе немного убавилось, пришлось пустить в авангард мистера Фри Соло.

«Лучше оставить это на завтра», — крикнул Фуко. — Через несколько минут стемнеет.

Ничего больше не сказав, Алекс дотянулся до края отщепа правой рукой и освободил ноги. Перебирая руками по отщепу, полностью веря, что он останется прикрепленным к горе, примерно через 5 метров он отпустил одну руку, чтобы обвести мелом кисть своей руки.

Брюс Минс

Брюс Минс на мгновение останавливается у водопада Double Drop, прежде чем покинуть тропический лес, который он изучал 35 лет. Экспедиция 2021 года стала его 33-й и последней научной миссией в Верхнюю Пайкву, однако многое еще предстоит выяснить. По словам Минса, только около половины видов лягушек в регионе были идентифицированы с научной точки зрения. “Кто-то другой должен продолжить с того места, на котором я остановился”.

Глядя, как он небрежно покачивается держась одной рукой за ненадёжную конструкцию в 60-ти метрах над джунглями, я был поражен его природным сходством с галечной жабой, которую видел несколько дней назад цепляющейся за палец Брюса. Через несколько секунд Алекс потянулся к другой трещине над головой, и последнее, что я увидел, когда тьма окутала гору, были его ноги, скользящие по уступу.

Той ночью, в нашем импровизированном гамаке у основания стены, Алекс, Фуко и я спорили об осуществимости нашего плана. При прокладке маршрута мне стало ясно, что тащить Брюса вверх по утесу, как багаж, будет намного опаснее, чем любой из нас ожидал. Больше всего меня беспокоило то, что Брюс принимал препараты для разжижения крови из-за сердечного заболевания, о чем он не сообщал до тех пор, пока мы не отправились в путь. Что, если он как-нибудь поранится, и мы не сможем остановить кровотечение?

В этот момент далеко внизу в джунглях вспыхнул свет — сигнал из базового лагеря. Я включил радио и услышал расстроенный голос Брюса. Он сказал нам, что Брайан Ирвин, врач нашей экспедиции, только что убедил его отказаться от нашего безрассудного плана.

— Не могу передать, как сильно это меня огорчает, — сказал Брюс. Фуко хорошо знает герпетофауну. Я пришлю фотографию нарисованной мной Стефании, которая, я почти уверен, является новым видом.

— Хорошо, Брюс, — сказал Фуко. Я сделаю все возможное, чтобы найти её.

На следующее утро вся долина под Вейассипу была окутана тем же серым туманом, в котором мы жили уже несколько дней. Теперь я понял, почему Брюс назвал эту зону облачным лесом. Бассейн, казалось, создавал свою собственную погоду, и был редкий момент, когда можно было видеть далее чем на 30 метров в любом направлении. Дождь шел несколько часов, но, к счастью, стена была отвесной ровно настолько, чтобы мы не промокли.

Поиски фауны на отвесной стене и вершине типуи

Пока Алекс шел впереди, Фуко и я следовали за ним, выискивая лягушек в трещинах и копаясь в любых участках почвы, которые мы находили. В конце каждой веревки мы использовали шкивы, чтобы тянуть тяжелые сумки, в которых было все необходимое, чтобы выжить на стене в течение нескольких дней. Это был изнурительный день, в течение которого мы нашли только многоножку с оранжевой полосой на спине и большого, возможно, плотоядного сверчка. Только после захода солнца мы вползли в наши подвесные гамаки, прикрепленные к стене рядом с узким уступом на более чем двухсот метровой высоте над джунглями. Спать пришлось под звуки дождя, барабанящего по нейлоновым крышам спальников.

Когда на следующее утро взошло солнце, я расстегнул «дверь». Облака рассеялись, и солнце пульсировало в глубоком синем небе. Внизу океан облаков покрывал долину. Десятки водопадов восточного склона Рораймы высотой более 400 метров, образовывали ореолы радуги вокруг глубоких бассейнов у основания.

После чашки кофе и нескольких энергетических батончиков, мы отправились по уступу, надеясь, что он приведет к вершине. Пройдя несколько сотен метров вверх через густые кусты, покрытые паутиной, мы свернули за угол и оказались на вершине тепуи, глядя на плато. Через несколько метров вышли из висячего облачного леса на болото, покрытое кувшинками, юкками и росянками, блестящей плотоядной флорой, напоминающей венериных мухоловок. Вдалеке над воронкой, которую мы с Брюсом исследовали в 2012 году, возвышались две скальные вершины.

Начался дождь, и облака, покрывавшие долину, постепенно окутывали нас. Фуко и я нашли убежище под скалой в форме гриба. Алекс, тем временем, исчез, предположительно, чтобы куда-то забраться. Фуко и я нашли убежище под скалой в форме гриба. Промокшие и дрожащие, съежившись, мы закутались в пончо, чтобы немного прийти в себя. Где был в то время Алекс, мы не знали.

Фуко вызвал Брюса по радио. «Откуда нам начинать поиски?», — спросил он. Мне отчасти было жаль Фуко, потому что я знал, что он несет груз всех ожиданий. Брюс сказал ему смотреть на ветки небольших деревьев и кустарников. Но он также упомянул, что Стефания любит прятаться днём в зарослях мха ​​и что он обычно находит их ночью, когда их глаза отражают свет его налобного фонаря.

Фуко и я провели день, блуждая под дождём в тумане, копаясь в густом мху и прочесывая ветки и листья, надеясь обнаружить одну из крошечных лягушек или любого другого позвоночного, но все, что мы нашли, это несколько головастиков известного вида лягушка. Той ночью Фуко снова вышел на улицу в очередной ливень, но ничего не нашел. Это было похоже на крупное поражение. Хотя экспедиция на вершину тепуи была разработана для изучения широкого круга представителей фауны, основное внимание было уделено поиску лягушек, особенно новых видов Стефании. То, что это была, вероятно, последняя экспедиция Брюса, возводило нашу неудачу в некоторую степень.

Типуи Рорайма

И всё же она существует

Два дня спустя у нас кончились припасы, и мы были вынуждены спуститься с горы. Брюс переехал в новое место, «Лагерь ленивцев», в дневном переходе от водопада Дабл Дроп. Мы нашли его сидящим за верстаком и срисовавшим коричневую лягушку, тело которой лежало на металлическом подносе рядом с блокнотом. Его полевая лаборатория была накрыта несколькими стеклянными банками с формальдегидом, наполненными лягушками, ящерицами и змеями. Он оживился, увидев нас, его глаза были опухшими и красными. Рубашка была разорвана и покрыта пятнами грязи. Схватившись за край стола, Брюс попытался встать. Гримаса на его лице говорила о том, что он делает это через боль.

«Мне очень жаль, что мы не нашли Стефанию», — сказал Фуко, протягивая Брюсу пакет с многоножкой и сверчком.

— Все в порядке, — сказал Брюс. «Тот факт, что вы не нашли там лягушек, на самом деле сам по себе является научным результатом». Я видел, что дьявольская ухмылка расплылась по его лицу. Он подвел нас к верстаку, взял коричневую лягушку и показал ее нам. К её ноге была прикреплена маленькая белая бирка с несколькими номерами.

«Это же…» — сказал я, узнав её по эскизу Стефании , который присылал нам Брюс.

«Я не узнаю наверняка, пока не проведу анализ ДНК, — сказал Брюс, — но примерно на 95 процентов уверен, что это новый вид». Брюс объяснил, что она отличалась от той, что он видел много лет назад на вершине Вейассипу — той, ради которой Фуко, Алекс и я подвергали себя опасности на отвесных скалах, но почти наверняка была еще одним недостающим звеном в эволюционном филогенетическом дереве Стефании, над которым он и Филипп Кок работали годами.

Брюс положил лягушку обратно и начал вытаскивать другие экземпляры, чтобы показать нам. «Забавно, как это получилось, — сказал он. «То, что я не поднялся на скалу, оказалось скрытым благословением, потому что это дало мне время тщательно изучить лес, который прежде не исследовал ни один учёный».

В целом Брюс был уверен, что обнаружил шесть новых для науки видов, в том числе неядовитую ужеобразную змею и ящерицу, у которой было прозрачное нижнее веко, позволяющее видеть, когда глаза закрыты. В тот вечер за ужином мы ели суп из жидкой лапши и обсуждали то, что долгое время было слоном в маленькой комнате.

Состояние Брюса ухудшилось до такой степени, что он просто не мог выбраться отсюда. Единственным выходом было вызвать аварийно-спасательный вертолет. Условия для спутниковой связи были плохими, телефон не работал. Спустя несколько часов нам удалось отправить текстовое сообщение с нашими координатами в столицу Гайаны, Джорджтаун.

На следующий день на небольшую площадку у подножия водопада Дабл Дроп приземлился вертолет. После серии объятий Брюс направился к нему, но споткнулся и ещё раз упал. Когда вертолет поднимался над джунглями, я увидел Брюса на пассажирском сиденье, смотрящего в окно. Я знал, что он увидит Вейассипу и Рорайму с юга и запада, поднимающиеся из облачного леса и их водопады отбрасывающие алмазные радуги в реки далеко внизу. Увидит извилистое русло сверкающей реки Пайква текущей на север и становясь мутной по мере прохождения через шрамы от приисковых шахт, которые с каждым годом немного приближаются к этой Шангри-ла биоразнообразия.

Когда я начал собираться в долгий путь обратно из джунглей, Эдвард Джеймсон отвел меня в сторону. Из внутреннего кармана он достал небольшой пластиковый пузырек с необработанным бриллиантом размером с горошину. Теперь, когда наша экспедиция закончилась, он надеялся, что я смогу купить его у него. Держа этот крошечный камешек между пальцами, я думал обо всех поркнокерах, которые копали шахты, чтобы вытащить его из земли. Меня удивляло, как такой маленький камешек может угрожать чему-то столь древнему и первозданному, как бассейн реки Пайква и окружающим его тепуям. И я подумал о том, что мой старый друг, вероятно, никогда больше не увидит это место и о новых видах, которые он забрал с собой в водонепроницаемом мешке.

Возможно, одно из этих существ могло бы оказаться настолько редким и уникальным, что мир наконец осознал бы то, что Брюс Минс всегда знал: настоящие сокровища Эльдорадо — это не золото и алмазы, а растения и животные, для которых это волшебное место является домом.

Эта история опубликована в апрельском выпуске журнала National Geographic за 2022 год

Читайте также: